Алан Паломо Алан Паломо

Чиллвейв - музыка социопатов

Чиллвейв - одно из свежих музыкальных направлений. Предпосылок его появления несколько (о них ниже). Направление интересно по массе причин. Как минимум, потому, что при всей неприхотливости, у чиллвейва есть музыкально-социальные корни, и уходят они достаточно глубоко. Там целая философия непротивления злу и научно-техническому прогрессу. Чиллвейв-артисты переписывают историю на новый лад. Они похожи на архиваторов и коллажистов. Их музыка о том, чего никогда не было, но, одновременно, вполне могло произойти. Воспринимать ее нужно, держа в уме определенный ассоциативный ряд. Точнее, в процессе он появляется сам. Короче, дальше - больше.

 Итак, чиллвейв. Официально жанр появился в 2009 году. То, что термин «чиллвейв» выдумали люди, музыку не сочиняющие, но к ней причастные (журналисты, блоггеры и т.п.), можно даже не сомневаться. Но это, как раз, совсем не интересно. Интересно другое: какой-то одной генеральной линии возникновения, однозначной предпосылки у жанра не было, а свои особенности он приобрел одновременно с нескольких сторон.

Прежде всего, с одной стороны, чиллвейв - производная от балеарик, постбалеарик, необалеарик и от черт-знает-каких-еще-балеарик-движений. Появились они несколько лет назад, наделали шуму, стали «лаунжем для хипстеров» и, в общем, к настоящему времени выродились. В двух словах - балеарик-сцена держалась на заторможенном диско, серф-роке и психоделике 70-х. Вялые, медленные композиции, минорные романтические мелодии, семплы шума волн. Линдстрем и компания стали добавлять размазанные партии гитар в свое диско, кроме этого появились другие группы, которые и довели новый рецепт до ума. Словом, «балеарская музыка» получила очередное рождение.

Настоящие реалии такие, что сильнее всего тот самый балеарик мутировал в психоделику (уже нового времени, но сделанную по лекалам песен 70-х), ну и - в чиллвейв. Хотя чиллвейв-музыканты не то, чтобы осознанно взялись развивать идеи балеарик-сцены. Просто их музыке тоже оказалась присуща вялость, расслабленность, минорные мелодии аналоговых синтезаторов и пассивная музыкально-жизненная позиция. Причем, пассивная позиция настолько, что должна стоять на первом месте в этом списке параллелей.

Например, Дэйви Хоук - автор проекта Memory Tapes - признается, что у него до сих пор нет мобильного телефона, он не посещает вечеринки, не умеет водить машину, а большую часть времени проводит в своем доме в пригороде Джерси и сочиняет музыку, смотря из окна на природу. Этот побег от реальности - реакция на передоз информации. Разговаривать с Хоуком о социальных сетях бесполезно. Поддержать беседу о трендах этой недели музыкант не в состоянии. Вероятно, такая «поза» социопата сейчас - признак действительно здорового человека. Причем, Хоук не играет в аутсайдера. Он в самом деле не понимает, как не умереть со скуки от слова «хайп».

Между прочим, в этом смысле, история циклична. Скажем, рупор поколения 80-х Брет Истон Эллис все это расписал подробно в своей программной книге «Американский психопат»: поколение молодых людей 80-х, уставшее от себя, посещающее «заведения недели» и отчаянно там скучающее над бокалами шампанского «Кристалл» и горками кокаина.

Одно время Дэйви Хоук управлялся сразу с двумя проектами - Memory Cassette и Weird Tapes. Затем их совместил. В прошлом году под маркой Memory Tapes Хоук выпустил альбом Seek Magic. На нем - музыка, которую принято описывать общим термином «восьмидесятые». То есть, на нем все подряд - от диско до синтипопа. Песни у Хоука записаны в миноре, в них исключительная мелодика, а романтика такого рода, которую проповедовали New Order, - светлая, тихая и одновременно отчаянная.

Это очень хорошо слышится в вокале, но больше - s партиях синтезаторов и гитар. Например, с середины хита «Bicycle» Дэйви и вовсе срывается, и начинает играть на басу в манере Питера Хука - басиста все тех же New Order.

Кажется, Дэйви Хоук - человек, который проспал несколько поколений. Его музыка подчеркнуто ретроградна. Особенно, по части продакшена. Как такового, продакшена в песнях Memory Tapes нет. Нет, по крайней мере, в том смысле, в котором его понимают сейчас. Упор Хоук делает на мелодичность, уютность, простоту. Говорит, что ему по душе эра Beach Boys и лейбла Motown. Когда песни еще были песнями, музыканты умели играть на инструментах, а хорошие композиции выходили хорошими без всякого овер-продюсирования. Мысли хоть и наивные, но вполне здравые. Хоук - мечтатель, он говорит, с реальным миром старается контактировать как можно меньше, что ему только на руку: музыка - одна из самых нереальных вещей на свете.

No-fi
 
Дешевая запись, лоу-фай, - общее место всего чиллвейва и вторая предпосылка его возникновения. Все музыканты напрочь отказываются верить в главенство продакшена. Не то, чтобы он как-то бы портил их песни, просто чиллвейв-артисты в пику современным тенденциям считают его чем-то глубоко вторичным. Одно из неофициальных названий чилл-вейва - ноу-фай, то есть - никакого качества записи. В фаворе опять метания и поиски по мелодико-композиционной части. Идеи музыки, какими они были до изобретения программы Ableton, снова проявились в чиллвейве.
 
С одном стороны - это такая же поза, как и заявление «идеальный продакшн - наше все». С другой, вероятно, такое противление тенденциям музыке идет, в общем, только на пользу. Как будто бы все снова выдохнули, успокоились и вспомнили, что главное в ней, собственно, сама музыка.
 
Бруклинский музыкант Алан Паломо, который придумал проект Neon Indian, переживает, что его творчество так же, как и творчество коллег, в конце концов, уличат в заигрывании с маркетингом. Даже учитывая, что ярлык лоу-фай куда как маргинальный, это не значит, что он совсем уж не продает. «А еще, - рассуждает Паломо, - им во все времена прикрывали много дряни. Одно из самых распространенных ухищрений, как сделать модную лоу-фай-песню, - объясняет артист, - не в меру использовать фильтры реверберации и дисторшена». И того, и другого в музыке Паломо достаточно, но выдержан лимит. Фильтры идут, скорее, как добавки, ингредиенты. Основная канва - поп-музыка 80-х. В чей все типичные призраки: от характерных ударов бочки (то плотных, то чуть с эхом), до басов и синтезаторных мелодий.
 
Neon Indian выпустил один альбом. Называется он Psychic Chasms. Его продакшн заканчивается на том, что альбом звучит глухо, плосковато, как будто бы в моно. Да еще периодически песни словно сминаются - такой звук дают те места кассет, в которых хотя бы раз «зажевалась» магнитная лента.
 
Алан Паломо сочиняет музыку на компьютере, но во время лайвов проект Neon Indian разрастается до полноценной группы. В ее составе клавишник, гитарист и барабанщик. Сохранить лоу-файновую эстетику в таких условиях невозможно, да, в общем, это и не нужно. Паломо объясняет, что, по крайней мере, лично он на этой эстетике не заморочен. Она работает только при записи песен - не нужно затем просиживать часами в студии и «делать песням красиво». Единственное, чем обеспокоен Паломо, сейчас в блогах вываливают тонны лоу-фая и музыкант прогнозирует, что мы на пороге лихорадки, сравнимой по массивности с недавней истерикой вокруг пережатого электро а-ля Ed Banger Records.
 
Эстетика
 
Чиллвейв - это одно из тех направлений, которое родилось в недрах интернета. Но вот эстетика его, антураж - совершенно из доинтернетной эпохи. Про «зажеванные» кассеты зашел разговор не зря - наверняка Neon Indian и пытался добиться такого эффекта. Чиллвейв где-то - очередная игра в 80-е. А еще шире и образней - это жизнь после Апокалипсиса. Когда все уже как будто бы произошло, все как будто бы придумано и создано, начинается работа не вглубь, а вширь. Раз дальше ничего не будет, можно лепить что угодно из наработок прошлого. В результате, всплывают какие-то совсем уж дикости. В Америке, например, - кассетная волна. Статьи ей посвящают Pitchfork и The Wire. Это целая индустрия - появилась уйма лейблов, выпускающих альбомы исключительно на кассетах. Есть масса дизайнерских компаний, делающих для этих кассет красивые упаковки. Это, вероятно, последняя вещь, которую вспомнили в «нулевых» о «восьмидесятых».
 
Зачем издавать кассеты и распространять поп-музыку по каналам, традиционным для аутсайдерского панка, в общем, ясно. Шеф кассетного лейбла Arbor Майк Поллард говорит, что это реакция на миллионы блогов с mрЗ-файлами. Причем, проблема намного шире, чем тривиальное «интернет и аудиофайлы убили традиционную музиндустрию». Сама музыка перестала быть чем-то особенным, объясняет Поллард, и с каждым новым терабайтом mрЗ-песен она все сильнее обесценивается. Кассеты же, во-первых, - симпатичный тренд. Во-вторых - это компактная вещь с налетом ностальгии. Приобретая ее, вы получаете практически эксклюзив - тиражи кассетных альбомов: 100-200 экземпляров. Кассетные лейблы возвращают меломанам ощущение камерности, интимности, музыка снова становится чем-то большим, чем бесконечные файлы в бесконечных папках. Сеть кассетных лейблов организует вокруг себя что-то наподобие большой дружной семьи - почти все боссы таких рекордингов, по запросу, привозят кассеты лично покупателю в руки. Словом - расцвет эры энтузиастов.
 
Можно предположить, что у 90 процентов обладателей кассет нет кассетных магнитофонов. Слушать любимые пластинки все равно приходится в mp3. Но задача отчасти выполнена - вес альбома однозначно повышается, если в любой моментты можешь хотя бы подержать его твердую копию. Да и вообще, фраза «Я сделал рип с кассеты» звучит совсем уж в ультра-тренде.
 
Аудиокассеты - весомая часть эстетики чиллвейва. И вообще, его эстетика - весь докомпактовый антураж. Кажется, видеоклипы таких групп нужно распространять при помощи VHS, брать в саундтреки к древним видеоиграм и заряжать в плееры «Уолкмен». Эрнест Грини, автор проекта Washed Out, который издается на кассетном лейбле Mirror Universe, говорит, что выпускать кассеты - что-то из области фетиша. Эрнест знакомился с музыкой в 80-х, покупал ее именно на кассетах, помнит, что у синглов би-сайды размещали на стороне «В» и, в общем, кассеты сейчас, по его словам, что-то снова неимоверно концептуальное. Так же, он разделяет DIY-идеологию. Эрнест - человек застенчивый и одновременно упрямый, так что плохо уживается в коллективе. Поэтому самое естественное для него - контролировать все процессы записи самостоятельно, а то, что при этом страдает ее качество - мнение исключительно субъективное.
 
Проект Washed Out выпустил два альбома коротких, размеренных, мелодичных песен. Да, это снова игра в 80-е, но у Эрнеста есть этому факту обоснование. Во-первых, он соглашается, что такое копирование - больше развлечение, чем унылая ностальгия. Во-вторых, в 80-е музыка была действительно отличной. Грини объясняет почему: 80-е - первое десятилетие, когда поп-песни стали сочинять при помощи синтезаторов и драм-машинок.
 
Вообще, Washed Out начинался как чуть ли не эмбиентный проект. У Грини есть две страсти - эмбиент и хип-хоп. В последнем он ориентируется на творчество артистов лейбла Stones Throw. В частности - музыканта Koushik. И правда, его влияние, подход к сочинительству слышится в работах Washed Out. Только Koushik мешает хип-хоп с вялой психоделикой 70-х, а Эрнест Грини использует хип-хоп как основу для экспериментов с синтезаторами 80-х.
 
Коллега по лейблу Washed Out Чазвик Бундик записывает музыку под именем Того Y Moi. В общем, он разделяет мысли Грини на эстетику 80-х, кассетный бум и лоу-фай, а еще говорит о том, что браться за сочинительство нужно только, если ты представляешь перед собой огромное поле экспериментов. Того Y Moi поставил себе вполне конкретную творческую задачу: никогда не повторяться. Не повторяется он в рамках декады 80-х. В начале года музыкант выпустил дебютный альбом Causers of This. Его 11 треков - что-то вроде обзорной экскурсии по музыке 80-х - от типичного синтипопа, через хип-хоп, лучшие хиты Принса, прямиком к минорным, отстраненным, масштабным полотнам, какие сочиняли артисты лейбла 4AD.
 
Того Y Moi - это чиллвейв, пропущенный через эстраду 80-х. В музыке проекта нет даже намека на андеграунд. Песни, которыми вдохновлялся Бундик, четверть века назад играли на стадионах. Чувствуется и характерный почерк 80-х - в композициях очень много клавишных партий. В версии Того У Моі эти песни превратились в симпатичные лоу-файновые поделки. Чазвик Бундик говорит, что никогда не рвался в официальный шоубизнес. Даже не рассылал демо на лейблы - заниматься этим в наше время совсем уж глупо. Того У Моі подарил несколько треков паре умеренно популярных блогов, просто чтобы проверить свою музыку на слушателях. В результате все завертелось. Так проще, объясняет Бундик. Когда ты не подстраиваешься под пожелания и ожидания рекордингов, можно действительно заниматься творчеством - ты никому ничего не должен. На жизнь Того У Моі зарабатывает дизайном, хотя, если дела совсем пойдут на лад, не против сконцентрироваться исключительно на музыке.
 
Хайп вокруг чиллвейва музыкант всерьез не воспринимает. Говорит, просто сразу появилось несколько более-менее похожих отличных проектов - Memory Tapes, Neon Indian, Blissed Out, The Pillars of Creation, Ducktails, Pocahaunted - так что кому-то пришлось все это собрать в одну сцену. Гораздо интересней другое - все эти группы делают относительно разную музыку. Объединяют их какие-то ментальные моменты - сформулировать их трудно, они находятся в области, скорее, ощущений и, что самое ужасное, - они для каждого свои, потому что работают на системы образов и какие-то личные воспоминания. Вот, как если, например, произнести слово «пепси-кола» - у каждого появится на него свой ассоциативный ряд.
 
Хонтология
 
Этот термин впервые применил к музыке британский критик Саймон Рейнольдс. Термин позаимствован у Жака Дерриды. В Книге «Призраки Маркса» философ обозначил им двойственное состояние призрака, которого, с одной стороны, не существует, с другой - нельзя сказать, что призрака нет. Одно время, этот термин определили даже в отдельный музыкальный жанр, но, по сути, тут жанра никакого нет - хонтология работаете более эфемерными понятиями и существует куда выше всех стилистических надстроек. В музыке хонтология - это что-то вроде мышечной памяти о том, что когда-то происходило. Музыканты вылавливают эти воспоминания (не обязательно, причем, свои, скорее - это общая память десятилетий) и затем на их основе конструируют свой вариант псевдообъективной реальности, которой, естественно, никогда не было. По-простому: хонтология -это метод интерпретации. Еще проще - артисты используют музыкальные текстуры прошлого и на их основе реструктуризируют то самое прошлое. Если совсем просто: звучит песня группы Memory Tapes, ты слышишь что-то неуловимо знакомое, в голове возникает масса ассоциаций - от той же «пепси-колы» до парковых дискотек и нью-йоркских пляжных клубов, каких-то отдельных музыкальных партий, звуков, нот. Все это, несомненно, уже было. Но когда, где - не ясно.
 
Хонтология - это система образов. Она у каждого своя. Это что-то невыразимо интимное, никак не связанное ни с ретро, ни с постмодернизмом. Постмодернизм использует приемы и наработки прошлых лет, но выпячивая их, делая эти наработки центром произведения. В этом смысле, постмодернизм похож на сваленную кучу разного барахла, перемазанного аляповатой краской - готовый, монолитный арт-объект. Хонтология же, скорее, - дежавю. Нужно быть определенным образом настроенным, запрограммированным, чтобы от музыки возникали флэшбеки такого рода.
 
По большому счету, хонтология - это кризис идей. Спекулирование на прошлом. Когда не происходит ничего нового и вся работа ведется на уже кем-то когда-то придуманном материале. Она есть и в музыке артиста Deadmau5 и в творчестве группы Franz Ferdinand. Только обнаружить призраков, что одного, что другого может тот, кто мыслил и жил системой авторитетов и координат кого-либо из этих артистов. Короче, мы окончательно скатились в сатанизм.
 
Причем хонтология к чиллвейву? Чиллвейв - хонтология по части 80-х. Все чиллвейв-музыканты - вторичны, их оригиналы творили четверть века назад, признать это - плевое дело, возмущаться этим - бессмысленно, тогда надо объявить крестный ход вообще против всей семплерной музыки. Отличие в том, что чиллвейв-артисты пишут оригинальную (псевдооригинальную) музыку, а не собирают ее из готовых кусков. Но парадокс - она звучит почти как семплерная, только с той лишь разницей, что семпл можно идентифицировать до конкретной оригинальной композиции. Такое положение дел - вообще примета времени. Чиллвейв здесь - просто частный случай.
 
В этом смысле, прежде всего хонтологией заражены сами чиллвейв-артисты. Это принцип сочинительства - не производить ничего нового, а копаться в призраках прошлого, ловить какие-то ассоциации и на этом материале писать песни. Хорошая иллюстрация этого - британский проект Lone. Группа появилась три года назад. С тех пор выпустила пять альбомов. Lone - что-то вроде производной от Washed Out. Только с еще более выраженной составляющей хип-хоп. Автор проекта - Мэтт Катлер -говорит, что в его кумирах группа Boards of Canada раннего периода. Собственно, музыка Lone - это игра в ассоциации на стыке конца 80-х - начала 90-х. В песнях Катлера - ломаные ритмы, синтеза-торный, эпический смур, песни то и дело запинаются, ритмика то ломается, то выравнивается, постоянно меняет рисунок. Современный гений хип-хопа Мэдлиб - отмечает Lone, - как один из правильных новых хип-хоповых проектов. Причем, в музыке и того и другого много похожего. Только Мэдлиб строит свои коллажи на основе семплов, a Lone сочиняет их самостоятельно.
 
Проект MillionYoung сочиняет нечто среднее между обволакивающими, ленивыми звуками дрим-попа, нью-эйджем, попсой с прямым ритмом под акустическую гитару а-ля группа Fleetwood Mac и электро-попом. О музыканте практически ничего неизвестно, кроме того, что он - фанат тренди-ярлыков, из которых, собственно, его биография и складывается. Но это и не важно. Вот его музыка, этот разношерстный коллаж за давностью лет нисколько не кажется вычурным. А еще понятно, на чем MillionYoung все это время рос.
 
Проект бруклинца Даниеля Лопатина - Oneohtrix Point Never - устроен еще сложней. Ритмическая часть в композициях музыканта отсутствует, он как будто бы берет и исследует, как могли бы развиваться различные жанры, если бы барабаны до сих пор не придумали. Музыку Oneohtrix Point Never можно было бы записать в эмбиент, но с массой оговорок. В ней явно расслушивается и тот же беззубый, воздушный нью-эйдж, и какая-то еще не оформившаяся ни в какие жанры космическая электроника, и прогрессивный рок, и минималистичный синтезаторный поп. А еще, над всем этим витает дух эпических звуковых полотен Эдуарда Артемьева - собственно, советский композитор очень повлиял на Лопатина. Родители музыканта - выходцы из СССР, так что с его Артемьева Лопатин хорошо знаком.
 
Или взять проект Small Black. Проект выпустил одну «ипишку» под непритязательным названием ЕР. Если раскладывать музыку Small Black на составляющие, то выйдет примерно следующее - шугейзинг My Bloody Valentine, смешанный с Кейт Буш и творчеством коллектива New Order,того периода, когда группа только-только похоронила Иена Кертиса, переименовалась из Joy Division, все еще играла пост-панк, но уже активно посматривала в сторону романтической поп-электроники. Для 80-х, вроде бы, - дичайшая смесь.
 
Кстати, тут спрятан еще один плюс, в том числе и чиллвейв-артистов. Они не то чтобы санитары леса, но просто во время тотального переосмысливания старой музыки случаются удивительные вещи: можно откопать или перепридумать какое-либо из направлений прошлых десятилетий, незаслуженно забытое, пропущенное или в те времена забракованное и подчеркнуть его, акцентировать на нем внимание, вывести, что называется, в топ.
 
Р.S.
 
Чиллвейв - явление музыкальное, но больше - социальное. Это целый срез новых музыкантов, которые проповедуют одни общие идеи, не особенно пересекаясь при этом в композиторском плане. Общие места чиллвейва - идеология DIY, абсолютный лоу-фай, игры в 80-е. Если еще глубже, чиллвейв - это почти дзен, созерцательность. Никто не рвется изобретать новые формы, не воюет за музыкальный прогресс, не бьется над какими-либо оригинальными идеями. Все уже придумано и все есть под рукой.
 
Чиллвейв-артисты, можно так сказать, проповедуют идеи гедонизма. Их творчество - вариант конца истории. Когда никто уже не ждет ничего нового, оригинального. Все только ворошат завалы старья, все время сортируя его по-разному и бесконечно изобретая различные варианты, гибриды всей музыки, сочиненной когда-либо ранее. В чиллвейве, правда, все эти действия ограничены рамками одной декады - «восьмидесятых». Ну и главное, в итоге получается действительно красивая музыка.
 
Сухой итог вкратце: чиллвейвом занимаются одиночки, чиллвейв-музыку пишут на компьютере, издают на кассетах минимальными тиражами, она сделана дешево и сердито, при этом - танцевальная, с хуками и мелодиями - практически, поп. Отсутствие продакшена - изящный ход. Популярными чиллвейв-проекты становятся благодаря закопанцам, отыскивающим в интернете все на свете бриллианты. Чиллвейв пока еще любят хипстеры.
 
Интересно еще вот что: чиллвейв только подтверждает смену одной парадигмы: музыкальная сцена изначально - это скопление в одном месте и в одно время нескольких одинаково мыслящих артистов. Но географический признак больше не работает. То есть, он теперь далеко не главное условие. Сцены новых Детройтов, Манчестеров или Берлинов теперь конкурируют с изначально интернациональными комьюнити. И вообще, это наглядный пример того, что сцены успешно могут формировать сами слушатели. Это дело работает по принципу Last.fm и куче подобных сайтов. Стоит какому-нибудь блоггеру в одном посте опубликовать ссылки на песни нескольких интересных, более-менее похожих, новых групп, и если на пост сошлется достаточное количество пользователей интернета,- сцена готова. Дальше - процесс необратим. В общем, о том, как создается интернет-хайп, кажется, известно каждому, кто зарегистрирован в Твиттере или на Фейсбуке. То есть - практически всем.
 
 
 
 
 
 

 

 
Последнее изменениеПонедельник, 22 Октябрь 2012 15:36
Administrator

Эл. почта Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
Другие материалы в этой категории: Жизнь после клуба »

Комментировать


Защитный код Обновить

.